Похождения афериста Василия Трахтенберга

Это подробная биография и история преступлений Василия Трахтенберга — автора словаря «Блатная музыка».

Глава из книги «Преступный мир и его защитники» (Никитин, Н.В. Преступный мир и его защитники. С 19 портретами. В 2 т. Т. 1-2. СПб.: 1902-1903):

Похождения Трахтенберга

В 1900 году крестьянин Быковский, приискивая для себя место артельщика или рассыльного с гарантией денежного залога, поместил объявление в газетах.

Вскоре после этого он получил письмо от купеческого сына В. Ф. Трахтенберга, который предлагал ему должность и просил зайти для переговоров 9 января. Быковский отправился по указанному адресу и увидел перед собой представительного молодого человека. Последний принял его очень любезно и, назвавшись Трахтенбергом, объяснил, что имеет в Петербурге электротехническую контору и, кроме того, состоит агентом Российского страхового общества и что поэтому он очень нуждался в расторопном артельщике для исполнения различных денежных поручений. Быковский охотно согласился поступить на эту должность и представить залог в 400 рублей с тем, чтобы деньги были внесены в государственный банк, а в руках В. Трахтенберга находилась только одна квитанция.

В тот же день оба они пришли в государственный банк, и артельщик вынул из кармана свидетельство 4-процентной государственной ренты, билет 3-го с выигрышами дворянского займа и 5-процентную облигацию житомирской узкоколейной железной дороги, всего по курсу на сумму 402 рубля. Увидев процентные бумаги, В. Ф. Трахтенберг отобрал их у артельщика и, выдав взамен вексель на 400 рублей, отправился с ними в отделение банка. Через несколько минут он возвратился обратно и объявил Быковскому, что его залог сдан в кассу, но квитанцию он может получить только на другой день. Однако прошло несколько дней, а о квитанции не было ни слуху ни духу. Артельщик стал волноваться, но В. Трахтенберг успокоил его и выдал извещение на печатном бланке о том. что процентные бумаги были внесены в государственный банк. Не видя на бланке фамилий ни кассира, ни контролера, Быковский усомнился в его действительности и справился в банке. Подозрение его не замедлило подтвердиться. Оказалось, что В. Трахтенберг никаких ценностей в государственный банк не вносил. Встревоженный артельщик обратился за разъяснениями к своему «хозяину», который стал уверять, что залог находится в сохранности.

— Если вы беспокоитесь, возьмите всю мою квартирную обстановку в обеспечение, — предложил Трахтенберг.

Между тем ни конторы, ни агентства у него не оказалось, и Быковскому пришлось исполнять роль простого лакея. В конце концов В. Трахтенберг скрылся вместе со всем своим имуществом.

Обманутый артельщик обратился к прокурору с жалобой, и на другой же день 31 января В. Ф. Трахтенберг поспешил возвратить ему выигрышный билет, а в счет остальной недостающей суммы залога выдал сторублевый вексель от имени дворянина Э. Шафрата. Вексель этот также оказался результатом неблаговидной проделки Трахтенберга с музыкальным магазином купца Бормана. Взяв из магазина перед Рождеством дорогое пианино, В. Трахтенберг в январе продал его за 200 рублей мебельному магазину «Взаимная польза». Из этих денег он получил наличными только 100 рублей, а на остальную сумму — вексель дворянина Шафрата.

В результате В. Ф. Трахтенберг был привлечен к уголовной ответственности и предстал перед санкт-петербургским окружным судом. Дело это рассматривалось во 2-м отделении, с участием присяжных заседателей.

Обвиняемый — молодой человек, 21 года, с худощавым интеллигентным лицом. Одет он был очень прилично, с высоким воротничком, в пенсне, и держался на суде вполне непринужденно.

Бывший студент Императорской военно-медицинской академии, происходящий из состоятельной купеческой семьи, постоянный посетитель клубов и легкомысленный жуир — Трахтенберг был известен всему веселящемуся Петербургу, — Немудрено поэтому, что еще задолго до начала заседания весь зал суда и коридоры были переполнены разнообразной публикой, интересовавшейся исходом данного дела и его деталями. Большинство этой публики составляли студенты военно-медицинской академии, правоведы, студенты Санкт-Петербургского университета и дамы, для которых личность подсудимого, приобретшего большую популярность своей широкой жизнью, имела особый интерес.

Обвинение поддерживал товарищ прокурора Завадский.

Из свидетельских показаний выяснилось, между прочим, что подсудимый никакими делами не занимался и, по большей части, проводил время вне дома, возвращаясь поздно ночью. Но у него водились, по-видимому, большие деньги: имел выездного лакея-черкеса и обезьяну, собрал редкую коллекцию старинных монет и ни в чем себе не отказывал. Для езды он обыкновенно держал помесячно лошадей, щедро давал кучерам на чай, квартиру отделывал по собственному вкусу, затягивая потолки материей и обклеивая дорогими обоями; имел много ценной бронзы и фарфора, роскошные ковры, пианино и различные художественные вещи. В общем, стоимость его обстановки определялась в сумме до 10 000 рублей. Жил он совершенно одиноко, без родных, окруженный только слугами. И вдруг в этой беспечальной жизни произошел резкий переворот. Средства у Трахтенберга оскудели, появились настойчивые кредиторы, и, чтобы спасти от описи свое имущество, он пытался перевести его на чужое имя. Однако это ему не удалось, и он уехал в Москву, бросив нанятого артельщика, залогом которого он воспользовался для поправки своих обстоятельств. Но и в Москве ему не повезло: он попался в проделке, и о нем возникло другое дело в московском окружном суде. Что это за дело — Трахтенберг не хотел объяснить, называя его маловажным. Посаженный в московскую пересыльную тюрьму, он вскоре же вследствие жалоб обманутых артельщика и хозяина музыкального магазина был препровожден в Петербург.

Сам Трахтенберг оправдывался тем, что он будто бы с ведома Быковского взял у него залоговые деньги, выдав ему за это вексель и предоставив у себя хорошо оплачивавшееся место лакея. После же, когда Быковский начал упорно требовать у него свой залог, он для расчета решился продать взятое раньше напрокат пианино. Не желая в то же время обманывать владельца музыкального магазина, он немедленно после продажи пианино прислал ему нотариальное заявление о том, что покупает в рассрочку взятое напрокат пианино, обязуясь уплачивать ежемесячно по 25 рублей.

По словам подсудимого, он в мае 1899 года окончил курс во 2-й санкт-петербургской гимназии, давал первое время уроки, а затем поступил в Императорскую военно-медицинскую академию. Лишенный возможности жить совместно со своей семьей по особо уважительным причинам, он решительно отказался от денежной помощи со стороны родителей и жил на свой скромный заработок, исполняя кое-какую постороннюю работу и сотрудничая в журнале «Звезда». Материальные обстоятельства его тем временем становились все более и более затруднительными, он стал сильно нуждаться и, отчаявшись, решил попытать счастья на «зеленом поле». С ничтожными деньгами в кармане он пробрался переодетый в клуб, стал играть в карты и в первый же вечер выиграл до 300 рублей. Всю неделю после этого ему везло, он продолжал выигрывать крупные куши и окончательно пристрастился к карточной игре, видя в ней легкий источник к наживе. Как только наступал вечер, он сбрасывал студенческий мундир, облачался в сюртук и целые ночи просиживал в клубе. Такая жизнь не замедлила отразиться на его здоровье; он заболел и вскоре слег в военный госпиталь. По выздоровлении он уволился из академии и опять взялся за карты, выиграв в короткое время около 5 000 рублей. Имея в руках крупные деньги, он безрассудно стал разбрасывать их во все стороны, давая всем, кто просил. Повились роскошная обстановка, выезд, лакей-черкес, причудливая обезьяна… Но о высшем образовании он не забыл и стал готовиться к поступлению в Санкт-Петербургский университет. Казалось, жизнь улыбалась ему. Но счастье изменило, начались проигрыши, и деньги быстро уплыли в карманы других игроков. На помощь пришли поставщики и швейцары, дравшие с него высокие проценты. Он пробовал отыграться, отчаянно рисковал, но не мог вернуть потерянного и в январе 1900 года остался без копейки денег. Между тем у одного кредитора был исполнительный лист на него в сумме 400 рублей, для оплаты которого он и решился воспользоваться залогом нанятого им лакея. Вскоре ему было обещано хорошее место в Москве, хотя за «содействие» нужно было заплатить какому-то видному лицу 500 рублей. Он заложил все свои дорогие вещи и уехал в Москву. Однако и там его преследовали неудачи, и в результате он попал в пересыльную тюрьму, а из нее — на скамью подсудимых.

Ознакомившись с обстоятельствами дела, присяжные заседатели признали В. Ф, Трахтенберга виновным в мошенничестве на сумму менее 300 рублей и в растрате, но дали ему снисхождение, найдя, что при продаже чужого пианино он действовал легкомысленно.

Резолюцией суда Трахтенберг был приговорен к заключению в тюрьму сроком на один месяц.

После отбытия наказания Трахтенберг снова судился (на этот раз уже в московском окружном суде) по обвинению в том, что он ложно именовал себя князем Барятинским и в устроенном им игорном доме обыгрывал посетителей краплеными картами. Суд приговорил его к двухмесячному тюремному заключению с лишением особых прав.

Кроме того, против него было возбуждено еще одно дело — о растрате на сумму до 150 000 рублей.


Михаил Болотовский

Трахтенберг из Трахтенбурга

20 мая 1901 года, около десяти часов вечера, на углу Невского и Малой Морской появился совершенно голый юноша. Откуда он взялся и почему оказался в таком виде на улице, сразу выяснить не удалось, поскольку молодой человек был в стельку пьян и на все вопросы только безобразно мычал. Городовой препроводил на извозчике странного субъекта в участок, даже ничем его не накрыв. К утру юноша оклемался – и тогда выяснилось, что это выпускник последнего класса гимназии Василий Трахтенберг, будущий великий шулер и знаток карт…

В детские годы Василий был очень способным мальчиком и радовал родителей отменными успехами. Но когда ему исполнилось пятнадцать, отец стал замечать за ним известный юношеский порок. Известный врач Бихтер посоветовал выбивать клин клином. В результате юноша вместе с дядей отправился в увеселительное заведение «Альказар», откуда в сопровождении милых дам переместился в меблированные комнаты г-жи Жолнерович. Так было положено начало большого пути.

После десятка мелких интрижек с дешевыми певичками Трахтенберг-младший воспылал страстью к одной из самых дорогих петербургских этуалей Юлии Марии Жаке-Шануан. (Она же Мария Лукьяновна Шатунова). Из дома стали регулярно пропадать маменькины драгоценности и папенькины кошельки. Вскоре терпение родителей лопнуло, и отпрыск был выгнан из дома с небольшим содержанием в 60 рублей в месяц.

Тогда Василий Трахенберг, поступивший к тому времени в Императорскую военно-медицинскую академию, решил попытать счастья на зеленом поле. Согласно уставным положениям большинства клубов, господам студентам вход в игральные комнаты был строго воспрещен. Поэтому Трахтенберг, одолжив у приятеля статское платье, отправился в клуб для служащих кредитных учреждений. И в тот же вечер выиграл триста рублей…

Через несколько месяцев капитал юного игрока достиг десяти тысяч. И он стал тратить деньги направо-налево: то прикупал за бешеные деньги старинную итальянскую скрипку, то диковинную обезьянку, то антиквариат. Кроме того студент снял роскошную квартиру на Мойке и нанял слугу-черкеса.

Однако скоро фортуна от него отвернулась. Тогда Трахтенберг разместил в газетах объявление, что ищет управляющего для своего имения в Тульской губернии, причем условием приема является залог в тысячу рублей. Нашлось шесть соискателей, и мнимый помещик заключил договор с каждым. Скоро все деньги были промотаны и проиграны – немалые, доложу вам, деньги! Судите сами: бутылка водки продавалась тогда за 45 копеек, церковная свеча стоила 5 копеек, чулки без шва с двойными пятками и носками из настоящей английской шерсти – 1 рубль 50 копеек. Приличным окладом конторского служащего считалась сумма в 50-75 рублей, а престижная первая премия Академии художеств исчислялась двумястами рублями…

Съехав с Мойки, Трахтенберг укрылся в грошовых меблированных комнатах на Лиговском, но полиция нашла его и здесь.
На суд обвиняемый явился с поникшей головой и, отказавшись от помощи адвоката, в своей защитительной речи подробно рассказал о своем трудном детстве, о патологической жадности изверга-отца, а также о своей юношеской неопытности и полном незнании жизни.

Присяжные разжалобились и вынесли чрезвычайно мягкий вердикт: один месяц тюрьмы.

В тюрьме Трахтенберг времени даром не терял. Он консультировал по юридическим вопросам одного известного шулера, а тот в благодарность открыл смышленому юноше некоторые тайны своего почетного ремесла.

Отсидев свое, Трахтенберг направился в Москву – под именем князя Барятинского, студента-белоподкладочника, наследника богатейших изумрудных копей на Урале. В первый же день по приезде в Москву он, разумеется, посетил игорное заведение, чтобы на практике применить новые знания. А уже через неделю сразу в нескольких московских газетах появились сообщения о том, что «некий знатный гость нашего города, проживающий в первопрестольной инкогнито, князь Бар-кий, произвел на днях подлинный фурор в Купеческом клубе. Ведя крупную, красивую игру, он в один вечер обыграл известного сибирского купца Чер-кова ни больше, ни меньше, как на 17 тысяч».

Через месяц душку князя знала вся Москва. Едва ли не каждый вечер новоявленный князь Барятинский с друзьями отправлялся в какой-нибудь загородный ресторан с цыганами, и выбрасывал на ветер сумасшедшие деньги.

Очень охотно князь принимал друзей в своем комфортабельном гостиничном номере «Дрездена», превосходно умел напоить и накормить гостей, а после ужина занять их картами. Играли обычно в «железную дорогу», где главными картами были восьмерки и девятки. И просто удивительно, насколько молодой князь был удачлив в игре! Что ни банк – деньги понтеров пачками перетекали в карман банкомета. Один вечер был особенно памятен игрокам. Это была какая-то пляска восьмерок и девяток – так, что сам князь конфузливо извинялся перед гостями и говорил, что удача почему-то всегда одаривает своими милостями того, кому деньги как раз и ни к чему.

В ту ночь он обогатился тысяч на двадцать, и один из игроков, полковник Боровский, раздосадованный своим крупным проигрышем, наутро, выходя из гостиницы, случайно обратил внимание, что в вывешенном списке постояльцев нет фамилии князя, а значится какой-то Трахтенберг.

Сам князь тут же объяснился: мол, досадная ошибка, управляющий записал номер на свое имя, а он не хочет переписывать, ибо живет в Москве инкогнито…

Через несколько дней полковник Боровский, который стал следить за князем, поймал его за руку на обыкновенном шулерском приеме – крапленых картах. Пригласили полицию, составили протокол…

На суде Трахтенберг косил под психически больного. На этот раз его приговорили к шести месяцам…

В очередной раз удача повернулась к нему фортуной, когда он, возвращаясь после отсидки в Петербург, в купе встретил провинциального дворянина Сулковского. Тот после рюмочки-другой ликера рассказал, что везет в столицу на продажу чрезвычайно ценную картину итальянской школы, доставшуюся от какого-то дядюшки. Трахтенберг вызвался ему помочь.

Помещик с Трахтенбергом быстро подружились и поселились в одной гостинице. А вскоре Сулковскому пришла срочная телеграмма из дома, что у него в имении не все в порядке, и ему следует ненадолго вернуться. Василий Трахтенберг был столь любезен, что предложил в этой затруднительной ситуации свои услуги. Друг может спокойно ехать по неотложным делам, а он пока займется поиском покупателя…

Через несколько дней, прибыв домой, Сулковский обнаружил, что никто телеграммы ему не посылал. А Трахтенберг вскоре отправился в вагоне первого класса в Париж, охотно рассказывая попутчикам, что получил недавно 150 тысяч в наследство от какой-то дальней родни…

В Париж он вступил под звучным псевдонимом «Князь Трубецкой». На Западе тогда паспортная система отсутствовала, так что можно было назваться кем угодно – были бы деньги.

Для молодого красавца князя, утонченного, с прекрасными манерами и солидной суммой в бумажнике, вскоре открылись двери всех модных салонов. О баснословных выигрышах русского миллионера писали все французские газеты. И вот однажды князь был представлен известной парижской законодательнице мод и меценатке графине Анне-Симоне Декур де Шатильон де Лентилли Масса-Маласина…

Графине к тому времени было сорок семь – ну и что с того? Вскоре между ними завязался бурный роман. Молодой князь Трубецкой грезил о фамильных драгоценностях графини, о родовом замке… Не тут-то было! Очень скоро в порыве страсти графиня призналась возлюбленному, что громкий титул – лишь плод ее воображения, а в действительности она – Жозефина Симонет, дочь мелкого провинциального рантье, и основной источник ее доходов – хитроумные авантюры…
Василий Трахтенберг был умным человеком. Он тут же поведал мнимой графине, что и его княжеский титул той же пробы и предложил скрепить любовный союз деловым сотрудничеством…

На ловца, как известно, и зверь бежит. Вскоре в Париж приехал инженер Шенкель, представитель российского синдиката «Рижского металлургического сотоварищества». Он познакомился с князем и графиней, а те представили его некоему чрезвычайно важному лицу – г-ну Фальгиеру де Вашон де ля Тур дю Пан ди Бриасон, на карточке которого значилось, что ее владелец состоит собственником золотых приисков в Бразилии, а также является частным секретарем принца Антуана Орлеанского.

Инженер Шенкель решил воспользоваться этим знакомством и предложил Фальгиеру деловое партнерство. На что тот рассказал, что располагает миллионом долларов, которые ему доверил принц для вложения в какое-нибудь выгодное предприятие.

Итак, Фальгиер, Шенкель и князь Трубецкой в качестве переводчика с окладом в 25 тысяч рублей ежемесячно выехали в Сибирь. В дороге Шенкель неожиданно заболел и вынужден был задержаться для поправки здоровья в Иркутске. В связи с этим бразильский партнер по приезде на место имел возможность решать дела фирмы фактически единолично. К тому времени, когда обследование рудников было закончено, г-н Фальгиер был обладателем 34-х концессий. По контракту он обязан был все их переуступить синдикату, но вместо этого шестнадцать из них – самых лучших, от рижского сотоварищества скрыл. Этот неблаговидный поступок через какое-то время был раскрыт, но Фальгиер и князь Трубецкой –
Трахтенберг, ставшие собственниками золотых приисков, к тому времени были уже в Париже.

«Рижское металлургическое сотоварищество» начало наводить справки. Тут же выяснилось, что принц Антуан Орлеанский и в мыслях не имел вкладывать деньги в сибирские прииски, а г-н Фальгиер на поверку оказался обыкновенным приказчиком из какого-то модного парижского магазина…

Синдикат возбудил перед прокурором республики уголовное дело о мошенничестве и злоупотреблении доверием. Фальгиер предстал в качестве обвиняемого и был, несмотря на блестящую речь защищавшего его знаменитого адвоката Анри Роббера, признан виновным и приговорен к 2,5 годам тюремного заключения.

Графиня Анна-Симона Декур де Шатильон де Лентилли Масса-Маласина осталась из-за невыясненности ее роли в данной афере абсолютно в стороне, а Василия Трахтенберга по требованию российских властей депортировали из Франции и под усиленным конвоем препроводили на родину для следствия и суда. Суд присяжных приговорил Василия Трахтенберга к трем годам арестантских отделений…

И вот здесь его судьба делает крутой вираж.

В апреле 1908 года в Санкт-Петербурге вышла прелюбопытнейшая книга, которая сразу наделала в обеих столицах много шума. Называлась она «Блатная музыка.Жаргон тюрьмы». Автор – Василий Трахтенберг. На титульном листе особо указывалось, что «подлежащий словарь составлен по материалам непосредственных наблюдений автора в различных специальных учреждениях России, как то: пересыльная тюрьма «Кресты», «Дом предварительного заключения» и «Дерябинские казармы» в Петербурге, «Бутырка» и «Каменщики» в Москве, а также в киевской, зеленской, одесской и варшавских тюрьмах».

Удивительно, но факт: книга была издана под редакцией и с предисловием великого российского ученого-языковеда Ивана Александровича Бодуэн де Куртене. В своем вступлении профессор оценил труд Василия Трахтенберга по составлению «Жаргона тюрьмы» как выдающийся вклад в русское языкознание и едва ли не самый полный по тем временам словарь блатных выражений.

Но и это еще не все. Отделение русского языка и словесности Императорской Академии Наук приобрело у Василия Трахтенберга часть материала, вошедшего в сборник, для пополнения издававшегося в те годы обширного Словаря русского языка…

Между прочим, материалы, собранные Трахтенбергом, до сих пор широко используются лингвистами, писателями и литературоведами. Только за последние несколько лет было издано с десяток разных энциклопедий и справочников, которые имеют в своей основе «Блатную музыку» Трахтенберга.

Какой, понимаете ли, матерый был человечище!..