Левый блок и Папагено на велосипеде

Короткие весенние лирические отступления, блуждая между революционерами, приходящими в ужас от идеи встать у власти, и театральными режиссерами, одевшими Гамлета в толстовку


Левые и власть. Я не присутствовал на самом событии, но мне рассказало доверенное лицо. Итак, в 1996 г. Проди только что выиграл выборы и впервые за долгое время левые оказались у власти. Большой праздник по случаю, кажется, на площади дель Пополо, беснующаяся толпа. В то время как один из лидеров партии Массимо Д’Алема направляется к сцене, какая-то дама хватает его за руку с криком: «Товарищ Массимо, теперь-то мы станем по-настоящему сильной оппозицией!»

Конец истории, но не проклятия, симптомом которого она стала. Активистка радовалась победе партии, однако ей было невдомек, что теперь ее соратникам придется сформировать правительство и соглашаться со множеством вещей. Партия представлялась ей героической непреклонной силой, которая умеет противопоставить всему лишь свое обычное «нет».

В этом эпизоде будто бы воплотилась трагическая история всех европейских левых: более 150 лет они выступали исключительно в роли оппозиционеров; революционный посыл присутствовал, но смягченный страданием долгого ожидания той самой желанной революции (меж тем, и в России и в Китае революция-таки состоялась, бунтарям пришлось руководить, а не протестовать, и постепенно сами левые превратились в консерваторов).

Поэтому левые всегда охотно говорили «нет» и с подозрением смотрели на тех своих соратников, которые отваживались вполголоса произнести «да». Они сразу же изгонялись как социал-демократы или же добровольно покидали партию, переходя в более радикальные структуры.

Из-за этого левый блок всегда был расколот, обречен на постоянный кариокинез, и разумеется, поглощенный этим процессом он никогда не был достаточно силен, чтобы управлять — и я замечу с некоторой долей злорадства, к его счастью. В противном случае ему бы пришлось соглашаться, идти на все компромиссы, которые влечет за собой принятие решений в правящей структуре. Говоря «да», он потерял бы ту нравственную чистоту, которая противостояла соблазнам власти, не смущаясь поражениями. Достаточно было допустить лишь мысль, что эта столь далекая власть, однажды могла бы ее разрушить.

История той женщины с площади дель Пополо объясняет множество вещей, происходящих и по сей день.

Оденьтесь, как следует! Смотрю и с удовольствием изучаю канал под названием Classica HD, передающий прекрасные концерты, в которых наблюдаешь за чередующейся игрой разных инструментов будто с дирижерского места и с партитурой в руках. По каналу передают и много оперных спектаклей. Я не часто попадаю в оперу, скажем раз в два-три года, следовательно благодаря каналу я узнаю о разных режиссерах и музыкальных постановках. Так вот, несмотря на то, что само по себе явление для меня вовсе не новое, я все чаще замечаю, что большая часть опер, написанных в 18 и 19 веках, действие которых относится к разным эпохам, исполняется в современных костюмах. Даже если певцы и не одеты по последней моде, их вид не соответствует историческому периоду, описанному в либретто. В своей жизни я уже наблюдал не только оперы, но и драмы, поставленные подобным образом. Помню как-то в «Гамлете» герои были одеты в такие летние просторные пиджачки в стиле Армани. Сейчас же я вижу все больше Неморинов в кожаных куртках, Церлин в мини-юбках, Травиат, одетых в духе «Брожу я одна по городу», дочерей полка в форме времен войны 14-18 гг., остается ждать только Идоменея, царя критского, в толстовке от Тимберленд.

Гипотезы две. Первая: для того, чтобы сводить концы с концами режиссеры принялись выдумывать что-то совершенно несусветное и провокационное, а дирекция идет у них на поводу. Вторая: режиссеры и дирекция театров хотят таким образом подчеркнуть, что произведение, ставящееся на сцене, говорит о вечном. Страсти Гамлета, Виолетты Валери и Каварадосси не устаревают со временем, а значит могут быть облачены в любые одежды. Да будет так. Почему бы тогда не одеть «шесть персонажей в поисках автора» в одежды римских патрициев, и вывести их не на театральные подмостки, а на древнеримскую арену, а? Такой оригинальный подход, пожалуй, лучше всего воплотился в разъезжающем на велосипеде (клянусь, что однажды я это видел) Папагено (хотя должен признаться, это было забавно).

Источник: L’Espresso
Перевод: Иносми.ру